Доцент Хасун Мохамад Халедович - кандидат медицинских наук, кафедра пропедевтики внутренних болезней.
197022, Санкт-Петербург, ул. Л. Толстого, д. 17, корп. 54. Тел.: (812) 346-39-26
Associate Prof. Khasun H. Mohamad - MD, PhD Pavlov University, Department of Propudeutics of Internal Diseases.
197022 St-Petersburg, L. Tolstoy st., 17, build. 54. Phone (812) 346-39-26
Профессор Румянцев Александр Шаликович - доктор медицинских наукСанкт-Петербургский ГУ, кафедра факультетской терапии. Первый Санкт-Петербургский ГМУ им. акад. И.П. Павлова, кафедра пропедевтики внутренних болезней.
199106, Санкт-Петербург, 21-я линия В.О., д. 8а. Тел.: +7 (812) 326-03-26; 197022, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6–8. Тел.: +7(911)2677413
Prof. Aleksandr Sh. Rumyantsev - MD, PhD, DMedSci St. Petersburg SU, Department of faculty therapy, Pavlov University, Saint Petersburg, Russian Federation. Department of Propaedeutics of Internal Diseases.
199106, St. Petersburg, 21st line V.O., 8a., Phone: +7 (812) 326-03-26. 197022; L'va Tolstogo str. 6-8. Phone: +7 (911) 2677413
Старший научный сотрудник Береснева Ольга Николаевна - кандидат биологических наук, лаборатория клинической физиологии почек.
197022, Санкт-Петербург, ул. Л. Толстого, д. 17, корп. 54. Тел.: (812) 346-39-26
Senior researcher Olga N. Beresneva - PhD, First Pavlov St.-Petersburg State Medical University, Institute of Nephrology, Laboratory of Clinical Physiology of the Kidney.
197022 Russia, St-Petersburg, L. Tolstoy st., 17, build. 54. Phone (812) 346-39-26
Ведущий научный сотрудник Иванова Галина Тажимовна - кандидат биологических наук, лаборатория физиологии сердечно-сосудистой и лимфатической систем.
199034, Санкт-Петербург, наб. Макарова, д. 6. Тел.: 8 (812) 328-07-01
Senior researcher Galina T. Ivanova – PhD Pavlov Institute of Physiology, RAS, laboratory of physiology of the cardiovascular and lymphatic systems.
199034, Saint-Petersburg, Makarova Emb., 6. Phone: 8 (812) 328-07-01
Старший научный сотрудник Парастаева Марина Магрезовна - кандидат биологических наук, лаборатория клинической физиологии почек.
197022, Санкт-Петербург, ул. Л. Толстого, д. 17, корп. 54. Тел.: (812) 346-39-26
Senior Researcher Marina M. Parastaeva - PhD, First Pavlov St.-Petersburg State Medical University, Institute of Nephrology, Laboratory of Clinical Physiology of the Kidney.
197022 St-Petersburg, L. Tolstoy st., 17, build. 54. Phone (812) 346-39-26
Заведующий лабораторией Сиповский Василий Георгиевич - кандидат медицинских наук, лаборатория клинической иммунологии и морфологии.
197022, Санкт-Петербург, ул. Л. Толстого, д. 17, корп. 54, Тел.: (812) 338-69-32
Vasily G. Sipovskii - MD, PhD, Pavlov University Research Institute of Nephrology, Laboratory of Clinical Immunology and Morphology, Head of the Laboratory.
197022, L'va Tolstogo str. 17, build 54, Saint Petersburg, Phone (812) 338-67-23
ВВЕДЕНИЕ. Моделирование хронической болезни почек при помощи нефрэктомии 5/6 паренхимы почек активно используется в экспериментальной нефрологии. Однако оставшиеся 17 % паренхимы органа ассоциируются с тяжелым почечным фиброзом у человека. Высокосолевая диета традиционно рассматривается в качестве системной гемодинамической модели развития хронической болезни почек.
ЦЕЛЬ: сравнить функциональные нарушения, возникающие у крыс при нефрэктомии ¾ почек и при использовании только высокосолевой диеты.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ. Исследование выполнено на 30 самцах крыс линии Wistar. Животные были случайным образом распределены на 3 равные группы: контрольную (ложнооперированные, Л), высокосолевой диеты (ложнооперированные, ЛВД), нефрэктомии ¾ паренхимы почек (НЭ). Крысы ежедневно получали сбалансированный лабораторный корм, различающийся лишь по содержанию хлорида натрия (NaCl). В группах Л и НЭ крысы получали корм, содержащий 0,34 % NaCl, а в группе ВД – 4 % NaCl. Длительность наблюдения составила 16 нед. Систолическое артериальное давление (САД) измеряли на хвосте манжеточным методом. Определяли содержание в сыворотке крови и моче концентрации креатинина, мочевины, калия, натрия, хлора, а также степень протеинурии и альбуминурии.
РЕЗУЛЬТАТЫ. За время наблюдения САД в группе Л не изменилось. В группе ЛВД САД повысилось с 120 [120; 125] мм рт. ст. до 130,0 [125,0; 140,0] мм рт. ст., р=0,011. В группе НЭ САД также повысилось с 120 [120; 125] мм рт. ст. до 135,0 [132,5; 137,5] мм рт. ст., р=0,011. В группе ЛВД отмечалось повышение по сравнению с контролем сывороточной концентрации креатинина до 52,5 [50,0; 56,0] мкмоль/л, p=0,0001; мочевины – до 6,0 [5,6; 6,6] ммоль/л, p=0,0001; калия – до 5,6 [5,3; 5,8] ммоль/л, p=0,0001; хлора – до 87,5 [86,6; 87,9] ммоль/л, p=0,0001. При этом клиренс креатинина снизился с 187,5 [160,0; 205,0] мл/мин в группе Л до 92,0 [81,2; 99,0] мл/мин, р=0,0003 в группе ЛВД и до 83,9 [65,7; 85,9] мл/мин. р=0,0001 в группе НЭ. Величина альбуминурии перед завершением эксперимента была статистически значимо выше по сравнению с контролем как в группе ЛВД – 12,12 [6,36;18,41] мг/г креатинина, р=0,0001, так и в группе НЭ – 72,5 [61,6; 92,9] мг/г креатинина, р=0,0001. При проведении непараметрического корреляционного анализа (объединены все три группы наблюдения) отмечена статистически значимая взаимосвязь между уровнем САД через 1 мес от начала эксперимента и величиной альбуминурии при его завершении (Rs=0,583, p=0,001). Статистически значимая взаимосвязь между величиной САД и клиренсом креатинина выявлена перед завершением эксперимента (Rs=–0,700 p=0,005). Также перед завершением эксперимента выявлена статистически значимая взаимосвязь между альбуминурией и клиренсом креатинина (Rs=–0,671, p=0,006).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Модель НЭ ¾ паренхимы почек ожидаемо сопровождается развитием менее тяжелых функциональных изменений по сравнению с НЭ 5/6 паренхимы почек. В связи с этим предполагаем, что ее использование может быть полезным при изучении эффективности нефропротективных мероприятий на начальных этапах развития ХБП. Негативные эффекты высокосолевой диеты по ряду показателей сопоставимы с нефрэктомией ¾ паренхимы почек. Традиционно увеличение потребления поваренной соли связывают с повышением АД, следствием чего могло быть и увеличение альбуминурии. Однако никаких взаимосвязей между альбуминурией и величиной САД нам выявить не удалось. Предполагаем, что модель высокосолевой диеты можно рассматривать как вариант локальной, а не системной гемодинамической модели развития хронической болезни почек. В дальнейшем мы представим результаты нефробиопсии в описанных выше экспериментальных группах.
BACKGROUND. Modeling of chronic kidney disease using nephrectomy of 5/6 kidney parenchyma is actively used in experimental nephrology. However, the remaining 17 % of the organ parenchyma is associated with severe renal fibrosis in humans. A high-salt diet has traditionally been considered as a systemic hemodynamic model for the development of chronic kidney disease.
THE AIM: to compare the functional disorders that occur in rats with nephrectomy of ¾ of the kidneys and when using only a high-salt diet.
MATERIAL AND METHODS. The study was performed on 30 male Wistar rats. The animals were randomly divided into 3 equal groups: control (falsely operated, L), high-salt diet (falsely operated, LVD), nephrectomy ¾ renal parenchyma (NE). The rats received a balanced laboratory feed daily, differing only in the content of sodium chloride (NaCl). In the L and NE groups, rats received a feed containing 0.34 % NaCl, and in the VD group – 4 % NaCl. The duration of follow-up was 16 weeks. Systolic blood pressure (SBP) was measured on the tail by the cuff method. The serum and urine concentrations of creatinine, urea, potassium, sodium, chlorine, as well as the degree of proteinuria and albuminuria were determined.
RESULTS. During the observation, the SBP in group L did not change. In the LVD group, SBP increased from 120 [120; 125] mmHg to 130.0 [125.0; 140.0] mmHg, p=0.011. In the NE group, SBP also increased from 120 [120; 125] mmHg to 135.0 [132.5; 137.5] mmHg, p=0.011. In the LVD group, there was an increase in serum creatinine concentration compared to the control to 52.5 [50.0; 56.0] mmol/l, p=0.0001; urea to 6.0 [5.6; 6.6] mmol/l, p=0.0001; potassium to 5.6 [5.3; 5.8] mmol/l, p=0.0001; chlorine up to 87.5 [86.6; 87.9] mmol/l, p= 0.0001. At the same time, creatinine clearance decreased from 187.5 [160.0; 205.0] ml/min in the L group to 92.0 [81.2; 99.0] ml/min, p=0.0003 in the LVD group and to 83.9 [65.7; 85.9] ml/min p=0.0001 in the NE group. The value of albuminuria before the end of the experiment was statistically significantly higher compared to the control in both the LVD group of 12.12 [6.36;18.41] mg/g creatinine, p= 0.0001, and in the NE group of 72.5 [61.6; 92.9] mg/g creatinine, p= 0.0001. When conducting a nonparametric correlation analysis (all three observation groups were combined), a statistically significant relationship was noted between the level of SBP after 1 month from the start of the experiment and the amount of albuminuria at its completion (Rs=0.583 p=0.001). A statistically significant relationship between the value of SBP and creatinine clearance was revealed before the end of the experiment (Rs=-0.700 p=0.005). Also, before the end of the experiment, a statistically significant relationship between albuminuria and creatinine clearance was revealed (Rs=-0.671 p=0.006).
CONCLUSION. The NE model of the renal parenchyma is expected to be accompanied by the development of less severe functional changes compared to NE 5/6 of the renal parenchyma. In this regard, we assume that its use may be useful in studying the effectiveness of nephroprotective measures at the initial stages of CKD development. The negative effects of a high-salt diet are comparable in a number of indicators to nephrectomy of the renal parenchyma. Traditionally, an increase in salt intake is associated with an increase in blood pressure, which could result in an increase in albuminuria. However, we could not identify any relationships between albuminuria and the value of SAD. We assume that the model of a high-salt diet can be considered as a variant of a local, rather than a systemic hemodynamic model of the development of chronic kidney disease. In the future, we will present the results of nephrobiopsy in the experimental groups described above.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.