Preview

Нефрология

Расширенный поиск

ЧТО МЫ ЗНАЕМ И ЧЕГО НЕ ЗНАЕМ О ЗАБОЛЕВАНИЯХ ПОЧЕК У ЖЕНЩИН; ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ И ОТВЕТЫ НА НЕЗАДАННЫЕ ВОПРОСЫ: РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ ВСЕМИРНОГО ДНЯ ПОЧКИ И МЕЖДУНАРОДНОГО ЖЕНСКОГО ДНЯ

https://doi.org/10.24884/1561-6274-2018-22-2-12-25

Полный текст:

Аннотация

Около  10% взрослого населения планеты страдают хронической болезнью почек, которая входит  в список 20 основных причин  смерти во всем мире и ведет к пагубным последствиям как для самих пациентов, так и для членов их семей. Всемирный День  Почки в 2018  году совпадает с Международным женским днем, что дает нам повод задуматься об  особой важности состояния здоровья женщин, и в особенности о «почечном здоровье», для  ныне  живущей популяции и для будущих  поколений. Нам представляется не только уникальная возможность узнать как можно больше об  особенностях заболеваний почек  у женщин, но и шире использовать полученные знания. Женщины, девушки и девочки в целом составляют примерно 50%  населения мира и вносят огромный вклад в жизнь  общества, не говоря уже о важнейшей роли  в семейной жизни. Вместе с тем,  гендерные различия в доступе к образованию, медицинской помощи и участии в клинических исследованиях все  еще существуют практически повсеместно. Беременность, представляющая особую нагрузку на организм женщины, и нередко оказывающаяся поводом для  выявления уже существующих заболевания почек, может также  приводить к манифестации острых и хронических почечных  заболеваний, которые, в свою очередь, могут сказываться на потомстве – в том числе и на состоянии почек. Многие аутоиммунные и другие заболевания чаще развиваются у женщин, чем у мужчин, и неблагоприятно сказываются на способности к деторождению и на состоянии плода. Осложнения диализа у женщин отличаются от осложнений у мужчин и, кроме того, женщины с большей вероятностью оказываются донорами, нежели реципиентами почечного трансплантата. В этой передовой статье мы сконцентрировали внимание на том,  что мы знаем и чего мы не знаем о «почечном здоровье» и заболеваниях почек у женщин, и на том,  что мы можем и должны узнать в будущем для улучшения исходов заболеваний почек во всем мире.

Для цитирования:


Пикколи Д.Б., Альрухами М., Лиу Ж., Захарова Е., Левин А.8. ЧТО МЫ ЗНАЕМ И ЧЕГО НЕ ЗНАЕМ О ЗАБОЛЕВАНИЯХ ПОЧЕК У ЖЕНЩИН; ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ И ОТВЕТЫ НА НЕЗАДАННЫЕ ВОПРОСЫ: РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ ВСЕМИРНОГО ДНЯ ПОЧКИ И МЕЖДУНАРОДНОГО ЖЕНСКОГО ДНЯ. Нефрология. 2018;22(2):12-25. https://doi.org/10.24884/1561-6274-2018-22-2-12-25

For citation:


Piccoli G.B., Alrukhaimi M., Liu Zh., Zakharova E., Levin A. WHAT WE DO AND DO NOT KNOW ABOUT WOMEN AND KIDNEY DISEASES; QUESTIONS UNANSWERED AND ANSWERS UNQUESTIONED: REFLECTION ON WORLD KIDNEY DAY AND INTERNATIONALWOMAN’S DAY. Nephrology (Saint-Petersburg). 2018;22(2):12-25. (In Russ.) https://doi.org/10.24884/1561-6274-2018-22-2-12-25

ВВЕДЕНИЕ

Около 10% взрослого населения планеты стра­дают хронической болезнью почек (ХБП), кото­рая входит в список 20 основных причин смерти во всем мире [1] и ведет к пагубным последстви­ям как для самих пациентов, так и для членов их семей. Всемирный День Почки в 2018 году со­впадает с Международным женским днем, что дает нам повод задуматься об особой важности состояния здоровья женщин, и в особенности о «почечном здоровье», для ныне живущей попу­ляции и для будущих поколений. Нам представ­ляется не только уникальная возможность узнать как можно больше об особенностях заболеваний почек у женщин, но и шире использовать полу­ченные знания.

Женщины, девушки и девочки в целом со­ставляют примерно 50% населения мира и вно­сят огромный вклад в жизнь общества, не говоря уже о важнейшей роли в семейной жизни. И дело не только в вынашивании, рождении, вскармли­вании и воспитании детей, но и в заботе о здоро­вье семьи и общества в целом. Женщины в XXI веке продолжают стремиться к равенству в биз­несе, коммерции и профессиональных начинани­ях, зачастую сталкиваясь с отсутствием равно­правия во многих областях. В различных странах по всему миру доступ к образованию и здраво­охранению не одинаков для мужчин и женщин; женщины недостаточно представлены во многих клинических исследованиях, что ограничивает доказательную базу, на основании которой фор­мируются рекомендации по улучшению исходов (рис. 1).

В этой передовой статье мы сконцентрировали внимание на том, что мы знаем и чего мы не зна­ем о «почечном здоровье» и заболеваниях почек у женщин, и на том, что мы можем и должны узнать в будущем для улучшения исходов заболеваний почек для всех людей во всем мире.

Что мы знаем и чего мы не знаем

Беременность создает особую нагрузку на организм женщины и является ведущей причи­ной острого повреждения почек (ОПП) у жен­щин детородного возраста; ОПП и преэклампсия (ПЭ) могут приводить к последующему развитию ХБП, но степень реально существующего риска не вполне ясна [2-5]. В свою очередь ХБП, даже на ранних стадиях, оказывает негативное влияние на течение беременности [6, 7]. Риск повышения скорости прогрессирования ХБП создает серьез­ные этические проблемы, касающиеся наступле­ния и пролонгирования беременности [6-8]. Мы знаем, что ПЭ повышает вероятность развития артериальной гипертензии и ХБП в отдаленном периоде, но мы не знаем, могут ли наблюдение и ренопротективные методы затормозить прогрессирующую потерю функции почек, и если могут, то каким образом [9-12].

 

Рис. 1. Половые различия в континууме ХБП.

СКВ - системная красная волчанка; РА - ревматоидный артрит; СС - системная склеродермия; ОПП - острое повреждение почек; ХБП - хроническая болезнь почек; АИ - аутоиммунный; АВФ - артериовенозная фистула; ГД - гемодиализ; ТП - транс­плантация почки.

Мы знаем, что системные заболевания, такие как системная красная волчанка (СКВ), ревма­тоидный артрит (РА) и системная склеродермия (СС), чаще развиваются у женщин, чем у мужчин. Но мы не знаем, каков вклад этих состояний в про­грессирование до терминальной стадии почечной недостаточности (тПН) у женщин.

Мы знаем, что в когортных исследованиях рас­пространенность ХБП у женщин всегда меньше, и скорость прогрессирования в направлении тПН ниже, чем у мужчин [13-15]. Но мы не знаем, свя­зано ли это с различиями в выявлении поражений почек, различиями в доступе к медицинской по­мощи или же с истинными различиями в тяжести процесса и заболеваемости, и если связано, то в какой степени.

Риск развития сердечно-сосудистых заболе­ваний у женщин с ХБП выше, чем у женщин без ХБП [16], но все же ниже, чем у мужчин с та­кой же степенью повреждения почек. В когортах больных на гемодиализе отмечаются различия в типах сосудистого доступа у женщин и мужчин, что может быть связано с биологическими и си­стемными факторами. В некоторых регионах име­ются различия в использовании перитонеального диализа и гемодиализа у женщин и мужчин.

Мы знаем, что женщины с большей долей веро­ятности отдадут почку для пересадки, чем получат ее. Но мы не знаем, связано ли это с различиями в заболеваемости ХБП у женщин по сравнению с мужчинами, с социокультурными факторами или же с другими причинами.

Мы знаем, что во многих регионах мира сохра­няются гендерные различия в доступе к медицин­ской помощи, но у нас нет данных для непосред­ственной оценки этих различий, в особенности что касается беднейших стран и регионов.

Беременность, преэклампсия, гипертензивные осложнения беременности и здоровье плода. Значение здоровья женщин для «почечного здоровья» в настоящем и будущем

Что мы знаем

ПЭ является основной причиной ОПП и мате­ринской смертности в развивающихся странах [2, 17]. Беременность - самая частая причиной ОПП у женщин детородного возраста [10, 18, 19]. Поми­мо ПЭ, различные заболевания и состояния могут приводить к развитию ОПП, ассоциированного с беременностью. Причины ОПП различаются в зависимости от региона: криминальный септиче­ский аборт - главная причина ОПП в странах, где легальные аборты запрещены, тогда как ПЭ, воз­никшая после искусственного оплодотворения, становится ведущей причиной ОПП в развитых странах [12, 20-22].

ПЭ и гипертензивные осложнения беременно­сти составляют 3-10% от всех случаев беремен­ности [2-3, 18]. При этой патологии поражение почек, являющихся основной мишенью, развива­ется вследствие нарушения баланса между про- ангиогенными и антиангиогенными факторами, ведущего к массивному эндотелиальному повреж­дению и развитию гипертензии и протеинурии. Заболеваемость ПЭ особенно высока в странах с низким и средним доходом (что возможно отража­ет наличие нераспознанных хронических заболе­ваний), пик заболеваемости приходится на начало и конец репродуктивного периода [12, 20-22].

Взаимоотношения между почками и плацен­той с очевидностью носят двусторонний характер. Наличие ХБП является фактором риска развития ПЭ и гипертензивных осложнений беременности (рис. 2). Кроме того, ряд других факторов риска ПЭ (диабет, иммунные заболевания, фоновая ги­пертензия, ожирение и метаболический синдром) являются также и факторами риска развития ХБП. Поскольку при многих из упомянутых заболева­ний возникает та или иная степень нарушения функции почек, это также является косвенным подтверждением роли почечной функции в раз­витии ПЭ. Современные определения ПЭ, осно­ванные на новых ангиогенных-антиангиогенных маркерах, позволяют выявить различия между «плацентарными» и «материнскими» причинами ПЭ [23, 24], что может играть важную роль для ведения пациенток во время беременности и по­сле родоразрешения.

Известно, что имеются отдаленные послед­ствия ПЭ для здоровья как матери, так и плода, их активно изучают, но до настоящего времени мно­гое еще остается не известным и не изученным.

ПЭ представляет фактор риска развития ХБП и тХПН у матери [3-5]. Механизмы не вполне ясны, однако поскольку характерным признаком ПЭ яв­ляется потеря подоцитов, предполагается значи­мая роль гломерулярного повреждения [25]. Ас­социированный с ПЭ эндотелиоз, наблюдаемый, однако, и при нормальной беременности, может предвещать гломерулосклероз; одновременно мо­гут присутствовать также канальцевые и сосуди­стые повреждения [26, 27].

Помимо рисков для матери, ПЭ ассоциирована с внутриутробной и перинатальной смертностью, преждевременными родами и задержкой внутри­утробного развития; последние два осложнения ведут к рождению «маловесных детей» [2, 3, 5]. Маловесные и недоношенные дети подвержены риску неврологического дефицита и постнаталь- ных осложнений, в особенности сепсиса [28-32]. Эти риски могут быть особенно значимыми в странах с низким и средним доходом, поскольку выживаемость и бездефицитная выживаемость сильно зависят от возможности обеспечения ин­тенсивной терапии и ухода в постнатальном перио­де [20, 21]. Кроме того, «маловесные дети» имеют повышенный риск отдаленных последствий, таких как развитие диабета, метаболического синдрома, сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) и ХБП во взрослом возрасте [33-37]. Поскольку развитие по­чек завершается в последнюю фазу беременности, задержка и недоразвитие почек с уменьшением ко­личества нефронов, по-видимому, являются осно­вой повышенного риска ХБП и гипертензии у не­доношенных детей и детей с гипотрофией [33-37].

 

Рис. 2. Беременность и функция почек: сложные взаимодействия между двумя органами - почкой и плацентой.

ПЭ - преэклампсия; ОПП - острое повреждение почек; ХБП - хроническая болезнь почек.

 

 

Таблица 1

Неблагоприятные исходы беременности у пациенток с хронической болезнью почек и их потомства

Событие

Определение

Основные проблемы

Материнская смерть

Смерть в период бе­ременности или в те­чение 1 нед - 1 мес после родов

Наблюдается редко, поэтому не может быть оценена количественно, по крайней мере, в странах с высоким доходом, где в основном связана с тяжелыми обо­стрениями иммунных заболеваний (в первую очередь СКВ). Остается проблемой смерть от ОПП в странах с низким доходом, обусловлена потребностью в диализе и также не может быть оценена количественно

Прогрессирование ХБП

Снижение СКФ, повы­шение сКр, переход в другую стадию ХБП

Оценивается и рассчитывается по-разному, в том числе и в зависимости от акушерской практики (родоразрешение при ухудшении функции почек); со­ставляет от 20 до 80% при далеко зашедшей ХБП. Возможно не ускоряется при ранних стадиях ХБП

Иммунологические обострения и СКВ у новорожденных

Обострение иммунных заболеваний во время беременности

Частота считается повышенной в период беременности, особенно при СКВ, что вероятно происходит за счет тех пациенток, кто вступает в беременность с активным заболеванием или свежим обострением. Нет общепризнанного определения «безопасной» зоны, но складывается впечатление, что при неактив­ном, хорошо контролируемом заболевании частота не повышена по сравнению с тщательно подобранным контролем (небеременные пациентки)

Отторжение транс­плантата

Острое отторжение в период беременности

Также как при СКВ, частота эпизодов отторжения не повышена по сравнению с подобранными контрольными случаями; проблему могут представлять неза­планированные беременности у пациенток с нестабильной функцией транс­плантата

Выкидыш

Потеря плода на сро­ке менее 21-24 нед гестации

Частота может быть повышена при ХБП, но данных недостаточно. Проблему представляют иммунные заболевания (преимущественно, хотя не исключитель­но выкидыши связаны с присутствием ВПАК) и диабетическая нефропатия

Мертворождение

Рождение нежизнеспо­собного ребенка после 21-24 нед гестации

Вероятно, частота не повышена при ранних стадиях ХБП, может быть проблемой у пациенток на диализе; если мертворождение не связано с крайней степенью недоношенности, оно может быть обусловлено наличием СКВ, других иммунных заболеваний и диабетической нефропатии

Перинатальная смерть

Смерть в течение 1 нед - 1 мес после рож­дения

Обычно происходит вследствие крайней степени недоношенности, которая несет в себе риск респираторного дистресса, неонатального сепсиса и вну- тримозговых кровоизлияний

Рождение «мало­весных» и «очень маловесных» детей

Масса тела ребенка при рождении <2500 - 1500 г соответственно

Необходим анализ в соответствии с гестационным возрастом (см. специальные таблицы)

Преждевремен­ные роды,ранние преждевремен­ные роды, крайне преждевременные роды

Роды на сроке до 37­-34 или 28 нед гестации соответственно

Повышен риск преждевременных и ранних преждевременных родов при разных стадиях ХБП; ранние преждевременные роды могут представлять проблему при недиагностированной ХБП, ХБП с поздним обращением и ПЭ-ОПП (см. специальные таблицы)

МГВП(ВУЗР)

< 5-го или < 10-го цен- тиля для гестационно­го возраста

Находятся в обратной зависимости от преждевременных родов; вероятно, имеется связь МГВП/ВУЗР с риском гипертензии, метаболического синдрома и ХБП во взрослом возрасте

Пороки развития

Любой порок разви­тия

Частота пороков развития при ХБП не повышена, если матери не получали тератогенных препаратов (ММФ, ингибиторов mTor, ингибиторов АПФ, БРА); исключение составляют диабетическая нефропатия (связывают с диабетом) и наследственные заболевания, такие как ПКБП и рефлюкс-нефропатия; а также ВАПМП, которые могут быть обнаружены уже при рождении

Наследственные заболевания почек

Любая ХБП

Некоторые формы ХБП носят наследственный характер или характеризуются наследственной предрасположенностью; помимо ПКБП, рефлюкса и ВАПМП, генетическую основу имеют болезнь Альпорта, IgA-нефропатия, канальцевые дисфункции и митохондриальные болезни; они обычно проявляются во взрослом возрасте и недостаточно хорошо изучены

ХБП - гипертензия

Повышенный риск ги­пертензии и ХБП во взрослом возрасте

Позднее созревание нефронов ведет к уменьшению их количества у недоно­шенных детей; риск, вероятно, выше для МГВП и детей с ВУЗР по сравнению с недоношенными детьми нормального для гестационного возраста массы тела

Другие отдаленные последствия

Нарушения развития

В основном развиваются вследствие преждевременных родов - внутримозговые кровоизлияния и неонатальный сепсис не являются специфичными для ХБП, но угрожают всем преждевременно рожденным детям

Примечание. СКВ - системная красная волчанка; ОПП - острое почечное повреждение; СКФ - скорость клубочковой филь­трации; сКр - сывороточный креатинин; ХБП - хроническая болезнь почек; ВПАК - волчаночно-подобный антикоагулянт; ПЭ-ОПП - преэклампсия острое почечное повреждение; МГВП - маленький для гестационного возраста плод; ВУЗР - внутриу­тробная задержка развития; ММФ - микофенолата мофетил; mTor - механистическая мишень рапамицина; иАПФ - ингибитор ангиотензин-превращающего фермента; БРА - блокатор рецептора ангиотензина II; ПКБП - поликистозная болезнь почек; ВАПМП - врожденные аномалии почек и мочевых путей; IgA - иммуноглобулин A.

 

Беременность при хронической болезни почек, на диализе и после трансплантации

Что мы знаем

Хроническая болезнь почек

ХБП является фактором риска неблагоприят­ных исходов беременности уже на ранних стадиях (табл. 1) [6, 38, 39]. Риск последовательно повы­шается от ХБП 1 стадии к ХБП 5 стадии и к тому же относительно более высок при гломерулярных заболеваниях, аутоиммунных заболеваниях и диа­бетической нефропатии [6, 7, 38-41]. Исходы бе­ременности у женщин, ставших донорами почки, позволяют предположить, что уменьшение массы почечной паренхимы ассоциировано с повышен­ным риском ПЭ и гипертензивных осложнений беременности [42, 43].

Фоновая гипертензия и протеинурия являются важными модуляторами рисков, связанных с бе­ременностью, но не всех рисков в одинаковой сте­пени. Мы знаем, что риск возникновения пороков развития не повышен по сравнению с общей по­пуляцией (исключая, разумеется, наследственные заболевания, такие как рефлюкс-нефропатия, по­ликистозная болезнь почек или врожденные ано­малии почек и мочевых путей); материнская смерт­ность низка (в странах с высоким доходом); а вот частота преждевременных родов и рождения детей с гипотрофией действительно связана уже с 1 ста­дией ХБП и растет по мере ухудшения функции по­чек. Влияние беременности на прогрессирование ХБП не вполне ясно, поскольку дизайн, акушер­ская тактика и продолжительность наблюдения в проведенных исследованиях различались. В целом известно, что непосредственное и отдаленное сни­жение функции почек, ассоциированное с бере­менностью, несвойственно ранним стадиям ХБП, но по мере усугубления тяжести ХБП риск ее про­грессирования возрастает [6, 7, 38-41, 44-48].

Беременность может оказаться поводом для выявления и установления диагноза ХБП. В стра­нах с низкими или неравномерно распределенны­ми ресурсами даже далеко зашедшая ХБП у жен­щин может оказаться выявленной лишь во время беременности. Последствия, связанные с началом диализа, могут порождать важные клинические и этические проблемы; в странах с высокими ре­сурсами и развитой пренатальной медицинской помощью диагностика ранних стадий ХБП дает возможность обеспечить более интенсивное лече­ние и наблюдение [49-51].

Диализ и трансплантация

При тПН репродуктивная способность сниже­на. Данные, полученные в Европе и Австралии, указывают, что между женщинами с трансплан­тированной почкой и общей популяцией имеется соотношение 1:10, такое же соотношение между женщинами на диализе и женщинами с транс­плантированной почкой (вероятность забереме­неть у женщин на диализе составляет 1:100 по отношению к общей популяции) [52, 53]. Тем не менее, первые единичные случаи успешной бере­менности на диализе описаны уже в 70-е годы, а в новом тысячелетии возможность беременности на диализе стала общепризнанной [8, 54, 55].

Имеются сообщения о более чем 1000 беремен­ностей у женщин на диализе [55]. Наиболее важ­ным достижением явилась демонстрация мощной взаимосвязи между интенсивностью (частотой и продолжительностью) диализных процедур и бла­гополучными исходами беременности. Так, уве­личение интенсивности диализа, вплоть до еже­дневного, является в настоящее время стандартом оказания медицинской помощи беременным на диализе [8, 54]. Знание о возможности благопри­ятных исходов беременности на диализе как для женщин, так и для потомства, может повлиять на тактику предгравидарного консультирования в случаях далеко зашедшей ХБП.

Репродуктивная способность отчасти восста­навливается после трансплантации почки [56-60]. Однако даже в идеальной ситуации (нормальная функция трансплантата, отсутствие гипертен­зии и протеинурии, и как минимум 2 года после трансплантации без эпизодов отторжения) риск осложнений у женщин с трансплантированной почкой выше, чем в общей популяции. В целом, если исключено применение тератогенных пре­паратов (микофеноловой кислоты и рапамицина), исходы беременности после трансплантации поч­ки обусловлены теми же факторами риска, что и при ХБП в целом (функция почек, гипертензия и протеинурия) [59].

Опыт ведения беременности у женщин со сни­женной или почти полностью утраченной функци­ей трансплантата ограничен, и консультирование в таких случаях основывается преимущественно на индивидуальном опыте врача и косвенных дока­зательствах [61, 62]. Технологии искусственного оплодотворения в некоторых ситуациях приобре­тают все большую популярность, но исследования в этой области у женщин с ХБП немногочислен­ны; многоплодная беременность может представ­лять дополнительный риск при ХБП, причем как для женщин с заболеваниями собственных почек, так и для реципиенток почечного трансплантата.

Аутоиммунные заболевания, женщины и за­болевания почек

Что мы знаем

Аутоиммунные заболевания, такие как СКВ, РА и СС, поражают преимущественно женщин и характеризуются системным воспалением, при­водящим к дисфункции органов-мишеней, в том числе и почек. Половые различия в заболеваемо­сти и тяжести течения этих заболеваний являются следствием сложных взаимодействий множества гормональных, генетических и эпигенетических факторов (табл. 2). Аутоиммунные заболевания, в совокупности представляющие ведущую при­чину заболеваемости и смертности у взрослых женщин, тяжелым бременем ложатся на систему здравоохранения [63-65].

СКВ представляет собой аутоиммунное забо­левание с вовлечением многих органов и тканей, поражающее около 5 млн людей по всему миру. Среди больных с СКВ преобладают женщины (соотношение женщин и мужчин 9:1) и лица не­европейского происхождения. Особенно значимо преобладание женщин на пике репродуктивного возраста - оно достигает в этот период 15:1. Био­логическая основа этой предрасположенности ак­тивно изучается: одним из объяснений являются количество Х-хромосом и генетические варианты Х-хромосом [66-68]. Другим важным этиологиче­ским фактором, по-видимому, может служить уро­вень эстрогенов. Основное действие эстрогенов реализуется через транскрипционную активность рецепторов к эстрогену, тогда как у женщин с СКВ Т-клеточный рецепторный профиль этих рецепто­ров нарушен [69, 70]. Недавно была идентифици­рована еще одна возможная причина СКВ - белок катепсин S, являющийся триггером иммунной атаки на здоровые клетки, особенно у женщин [71]. Многочисленные генетические маркеры, не- относящиеся к HLA-системе, могут быть основой предрасположенности к СКВ у лиц европейского, латиноамериканского и афро-американского про­исхождения [72]. Предрасположенность к СКВ в период беременности также носит многофактор­ный характер, одним из факторов является по­вышение экспрессии интерферона-α (ИФН-α). Повышенное количество ИФН-α, экспрессируе­мого плацентой, играет патогенетическую роль при СКВ, оказывая, с одной стороны, влияние на успешную плацентацию, а с другой стороны - увеличивая предрасположенность к СКВ [73]. Структурные и функциональные нарушения ре­гуляторных Т-клеток (которые, по-видимому, обеспечивают модулирование толерантности ма­теринского организма к антигенам плода) также могут вносить вклад в патологию беременности у женщин с СКВ [74]. Поражение почек при СКВ на­блюдается примерно в половине случаев и вклю­чает как гломерулярные, так и интерстициальные, и сосудистые повреждения. Волчаночный нефрит является основным фактором риска заболеваемо­сти и смертности при СКВ и, несмотря на при­менение мощных терапевтических вмешательств, по-прежнему ведет к значительному нарушению функции почек у множества больных [75]. Пора­жение почек вызывает особое беспокойство при консультировании женщин с СКВ, планирующих беременность. Предсуществующая почечная па­тология и снижение уровня С4 представляют вы­сокий риск развития активного нефрита в период беременности [76]. Социоэкономические разли­чия также оказывают влияние на состояние здоро­вья пациентов с СКВ. Бедность ассоциирована с большим количеством отдаленных последствий и повреждений, связанных с СКВ, и в 1,67 раза по­вышает вероятность развития клинически значи­мых последствий. Частота неблагоприятных ис­ходов беременности при СКВ у черных женщин и женщин латиноамериканского происхождения вдвое выше по сравнению с белыми. У черных женщин социоэкономический статус оказался определяющим для исходов беременности, внося основной вклад в развитие неблагоприятных ис­ходов [77, 78].

 

Таблица 2

Половые различия заболеваемости и тяжести течения аутоиммунных заболеваний

Показатель

СКВ

РА

СС

Пик заболеваемости

Репродуктивный возраст

Перименопауза

После 50-60 лет

Соотношение женщин/мужчин

Пиковое 15:1

Пиковое 4:1

Пиковое 14:1

Общее 9:1

После 60 лет 1:1

Общее 3:1

Влияние эстрогенов

Высокий уровень

Негативное

Положительное

?

Низкий уровень

?

Негативное

Негативное

Примечание. СКВ - Системная красная волчанка; РА - ревматоидный артрит; СС - системная склеродермия.

РА также поражает преимущественно жен­щин (соотношение женщин и мужчин 4:1) с пи­ком заболеваемости в возрасте 45-55 лет, что со­впадает с перименопаузальным периодом. Эти данные позволяют предположить наличие взаи­мосвязи между дефицитом эстрогенов и началом заболевания. Соотношение женщин и мужчин в возрасте старше 60 лет составляет 1:1, что под­разумевает роль изменения уровня половых гор­монов в развитии РА; об этом же свидетельствует и хорошо известное смягчение симптоматики и даже развитие ремиссии РА в период беременно­сти [79-81]. Поражение почек при РА наблюдает­ся достаточно часто, носит многофакторный ха­рактер и является предиктором смертности. Риск развития ХБП у больных с РА превышает тако­вой в общей популяции. Развитие ХБП может быть результатом целого ряда длительно проте­кающих процессов, в том числе специфического поражения почек в рамках РА (гломерулонефрит, интерстициальный нефрит), хронического вос­паления, нефротоксического воздействия при­меняемых лекарственных препаратов и наличия коморбидных состояний. Мощная ассоциация между активностью РА и АА амилоидозом по­вышает заболеваемость, амилоидоз является основной причиной тХПН у пациентов с РА и поражением почек. Необходимо отметить также, что некоторые пожизненно применяемые виды комбинированной фармакотерапии сами по себе обладают различными побочными эффектами в отношении почек [82-84].

Преобладает у женщин и СС (соотношение женщин и мужчин колеблется от 3:1 до 14:1) с пиком заболеваемости на пятом и шестом деся­тилетиях жизни. Возможная роль эстрогенов в патогенезе СС опосредована через их стимули­рующее воздействие на рецепторы трансформи­рующего фактора роста-β! и тромбоцитарного фактора роста [85]. Васкулопатия является од­ним из ведущих проявлений СС, предполагает­ся, что гипоэстрогенемия в постменопаузальном периоде усиливает сосудистые изменения у жен­щин с СС [86]. При СС наблюдаются различные поражения почек, самым серьезным из которых является склеродермический почечный криз, протекающий с клиникой злокачественной арте­риальной гипертензии и острой почечной недо­статочностью. Однако чаще наблюдается ишеми­ческая нефропатия с альбуминурией, гипертен­зией и медленным прогрессированием ХБП [87]. Острая почечная недостаточность без гипертен­зии у пациентов с СС может быть обусловлена интерстициальным нефритом или сочетанием СС с АНЦА-ассоциированым васкулитом, в по­следнем случае исходы являются неблагоприят­ными [88-98].

Женщины, хроническая болезнь почек и доступ к заместительной почечной терапии

Что мы знаем

Несмотря на то, что заместительная почечная терапия (ЗПТ), включая диализ и трансплантацию почки, является жизнеобеспечивающим методом лечения, не все пациенты получают ЗПТ. Доля больных с тПН, получающих ЗПТ, значительно различается между странами и регионами и слож­ным образом зависит от экономического состоя­ния страны и от системы здравоохранения [90, 91]. Лишь 50% всех больных в мире, нуждающих­ся в ЗПТ, получают это лечение [92], а если рас­сматривать отдельно страны с низким и средним доходом, то эта доля оказывается еще меньше; почти на всей территории субэкваториальной Аф­рики ЗПТ получают менее 2% пациентов с тПН [93]. Неравный доступ к ЗПТ вызывает особую озабоченность, поскольку во многих сообществах имеет место дискриминация женщин и девочек в отношении доступа к ЗПТ. Причины этой дискри­минации коренятся главным образом в социокуль­турных факторах [94, 95].

Гендерные различия в доступе к диализу

Как минимум 2 млн 284 тыс людей могут пре­ждевременно умереть из-за недостаточной до­ступности ЗПТ, причем различия в лечении осо­бенно велики в странах с низким доходом. По са­мым скромным подсчетам в Азии и Африке 1 млн 907 тыс и 432,000 пациентов соответственно не получают ЗПТ. К 2030 г. оценочное количество больных на ЗПТ должно увеличиться более чем вдвое и достичь 5,439 миллионов (3,899-7,640 миллиона), наибольший прирост ожидается в Азии (с 0,968 миллиона до предполагаемых 2,162 миллионов [1,71-3,14 миллиона]) [92]. Эти циф­ры получены в результате тщательного система­тического анализа.

Данные, которые позволяли бы оценивать ген­дерные различия в лечении, немногочисленны. Исследования, проведенные в Африке, показали, что мужчины с большей вероятностью будут по­лучать ЗПТ по сравнению с женщинами [96, 97]. В Японии лечение тПН у женщин осуществля­ется более чем вдвое реже, чем у мужчин (3,287 мужчин и 1,764 женщин на 1 миллион популяции, получающей лечение) [91]: никаких объяснений этим данным не представлено. В одном из иссле­дований, проведенных в США, сообщается, что у женщин отношение шансов позднего начала диа­лиза значительно выше, чем у мужчин - 1,70 [98]. Установлено, что осведомленность о наличии за­болевания почек у женщин существенно ниже, чем у мужчин (2,9 ± 1,6% у женщин и 17,9 ± 5,9% у мужчин), что может быть одной из причин позд­него начала ЗПТ [99].

Смертность на диализе у мужчин и женщин одинакова, но частота некоторых осложнений ди­ализа и заболеваемость у женщин выше. По дан­ным американского отчета о 111 653 госпитали­зациях пациентов, получающих программный ге­модиализ, частота госпитализаций и вероятность повторной госпитализации в течение 30 дней у женщин оказалась выше [100].

Кроме того, у женщин, получающих гемодиа­лиз, преимущественное использование артериове- нозных фистул, обеспечивающее снижение смерт­ности, частоты осложнений и стоимости лечения, менее распространено, чем у мужчин [101]. Этому можно найти целый ряд объяснений, включая ана­томические/хирургические проблемы, обуслов­ленные диаметром сосудов, время обращения за медицинской помощью и разногласия в позициях. Систематически этот вопрос не изучался.

Оценка дозы диализа по Kt/V может приво­дить к «недодиализу» у женщин, поскольку у них в среднем ниже объем распределения мочевины и общее количество воды в организме по сравне­нию с мужчинами [102]. Имеются данные о худ­ших клинических показателях, в том числе более выраженной анемии и худшем питании и качестве жизни у женщин, получающих диализ [103]. При­чины этого остаются неясными.

Гендерныеразличия в доступе к транспланта­ции почки

Трансплантация является оптимальным мето­дом ЗПТ для пациентов, не имеющих противо­показаний. Данные, полученные во всем мире, свидетельствуют, что женщины с меньшей ве­роятностью окажутся реципиентами почечного трансплантата, будь то трансплантация от труп­ного или от живого донора. Вместе с тем, жен­щины с большей вероятностью станут живыми донорами для трансплантации почки [104]. Дан­ные из различных стран, в том числе из США, Франции, Китая и Индии, подтверждают разли­чия в частоте трансплантации почек (у женщин ниже, чем у мужчин), а также меньшую вероят­ность попасть в лист ожидания и большую дли­тельность пребывания на диализе до включения в лист ожидания для женщин. Матери и жены с большей вероятностью окажутся донорами поч­ки [91,105-108]. Гендерное неравенство суще­ствует и в педиатрической популяции. Опрос, проведенный в 35 странах, участвующих в Ре­гистре Европейского Общества Педиатрической Нефрологии/Европейской Почечной Ассоциа­ции - Европейской Ассоциации Диализа и Транс­плантации, показал, что девочки имеют худший доступ к трансплантации почки по сравнению с мальчиками [109].

Социоэкономические факторы, несомненно, играют роль в неравенстве между полами в от­ношении трансплантации, особенно в странах и регионах с низким и средним доходом. Как пра­вило, именно мужчины обеспечивают основной доход семьи, и это может быть для них препят­ствием к донорству почки. Гендерные различия в служебном положении и доходах могут вносить вклад в различия доступности трансплантации, поскольку занятость и более высокий доход обыч­но связаны с лучшей страховкой, покрывающей стоимость трансплантации.

Психологические факторы и образование так­же влияют на гендерное неравенство. Данные, полученные в США, свидетельствуют, что чер­ные женщины с меньшей вероятностью захотят трансплантацию от живого донора - невостребо­ванные предложения трансплантации почки у них случаются в два раза чаще, чем у мужчин. В то же время, они с меньшей долей вероятности бу­дут рассматриваться как кандидаты на трансплан­тацию [110]. В других сообщениях описывают возрастное и гендерное неравенство в доступе к трансплантации почки, причиной которого явля­ется более позднее информирование о трансплан­тации почки; причем даже независимо от возраста женщины, скорее всего, не будут иметь возмож­ности обсудить перспективы трансплантации с представителями профессионального сообще­ства. Эти данные свидетельствуют о потребности в клинических рекомендациях и образовании для женщин, социальных служб и медицинских ра­ботников [111].

Настоящее и будущее - чего мы не знаем

Представленные выше данные, касающиеся беременности, ОПП, аутоиммунных заболеваний, ХБП, диализа и трансплантации, свидетельству­ют о том, что остается еще много нерешенных во­просов. В странах с высоким доходом, в которых растет материнский возраст и частота искусствен­ного оплодотворения, возможен рост ПЭ, что, в свою очередь, в случаях неблагоприятных исходов для плода может сказаться на будущих поколени­ях. Рост частоты применения методов экстракор­порального оплодотворения у женщин старшего материнского возраста может вести к возникнове­нию многоплодных беременностей, предраспола­гающих к ПЭ, внутриутробной задержке развития или и к тому, и другому. Означает ли это вероят­ный рост ХБП и ССЗ у женщин в будущем?

Из-за значительной гетерогенности ХБП мы не знаем, сказываются ли различия в характе­ре нефропатий на исходах беременности, и если сказываются, то каким образом? Доказательства, помимо касающихся наиболее распространен­ных нефропатий, таких как IgA-нефропатия, волчаночный нефрит, диабетическая нефропа­тия и рефлюкс-нефропатия, крайне скудны [44, 45, 112-114]. Как следует определять предграви- дарные риски беременности в свете пороговых значений протеинурии? Показания в отношении времени начала диализа в период беременности не установлены, также как не установлена роль частоты и длительности диализа в таких случа­ях. Для реципиенток почечного трансплантата (особенно с учетом таких факторов, как полити­ка расширенного донорства, старший возраст на момент трансплантации и возрастное снижение репродуктивной функции) возможен пересмотр взглядов на беременность при субоптимальной функции трансплантата [56, 60]. Однако не ясно, как это может повлиять на непосредственные и отдаленные исходы для матери и плода.

Беременность у девочек-подростков весьма распространена в некоторых регионах и часто ассоциирована с низкими доходами и уровнем культуры. Неустоявшиеся правовые нормы для искусственного оплодотворения и недостаток систематической оценки функции почек в таких ситуациях указывают на необходимость дальней­ших исследований.

Несмотря на убедительные доказательства роли половых гормонов для здоровья сосудов и иммунорегуляции, остается неясным столь значи­мое преобладание женщин среди больных СКВ, РА и СС по сравнению с другими системными заболеваниями, такими, например, как АНЦА- ассоциированные васкулиты и гемолитико- уремический синдром. При этом следует отме­тить, что тромботическая тромбоцитопеническая пурпура также чаще встречается у женщин, хотя это вероятно обусловлено связью этой патологии с другими заболеваниями, более распространен­ными у женщин. Частота вовлечения почек у жен­щин с СКВ во время беременности и сходства/ различия с теми, у кого развивается ПЭ, еще не­достаточно изучены. Роль различных лекарствен­ных препаратов и ответ на терапию при атуоим- мунных заболеваниях в зависимости от пола па­циентов также остаются не изученными.

Особое внимание к сходству между различны­ми состояниями, роли половых гормонов в воспа­лении, иммуномодуляции и сосудистом здоровье, со временем может привести к важным выводам и клиническим открытиям. Если женщины раз­ного возраста с большей вероятностью становят­ся живыми донорами, влияет ли это на риск ССЗ и тПН? Достаточно ли изучен ли этот вопрос в настоящее время, когда имеется возможность применения современных диагностических кри­териев ХБП и сложных инструментов оценки почечного резерва? Осложняются ли дополни­тельные воздействия, которые испытывают жен­щины, ставшие донорами почки, гормональными изменениями сосудов при старении? И повышен ли риск ХБП и ПЭ у молодых женщин, ставших донорами почки?

В контексте специфических видов терапии, на­правленных на лечение и замедление прогресси­рования ХБП, знаем ли мы о гендерных различиях в ответе на терапию иАПФ/БРА? Должны ли мы корректировать дозы в зависимости от пола боль­ных? Если биология сосудов иммунной системы подвержена, как это указано выше, влиянию по­ловых гормонов, то что мы знаем о влиянии раз­личных видов терапии на уровень и соотношение половых гормонов? Как сказываются изменения экономической, социальной и культурной ситуа­ции на здоровье женщин в странах с низким и средним доходом, и каково влияние нутриционно- го статуса на ХБП в свете роста частоты таких за­болеваний, как ожирение, диабет и гипертензия?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

У женщин имеются специфические риски за­болеваний почек; заболевания почек, так же как и проблемы, связанные с доступом к лечению, оказывают серьезное влияние на здоровье ныне живущих и будущих поколений. Чтобы поддер­живать здоровье семей, общества и популяции в целом, необходимо активно выступать за повыше­ние доступности медицинской помощи для жен­щин.

Исследования, направленные на изучение уни­кальной роли половых гормонов и взаимодей­ствия половых гормонов с другими физиологиче­скими механизмами, чрезвычайно важны для луч­шего понимания особенностей прогрессирования заболеваний почек. Дальнейшие исследования специфических иммунологических состояний, таких как беременность (рассматриваемая как со­стояние иммунной толерантности к «не своему»), а также СКВ и другие аутоиммунные и системные заболевания, могут привести к открытиям в пони­мании их сути и изменениям парадигмы лечения.

Имеется отчетливая необходимость в повы­шении осведомленности, своевременной диагно­стике и адекватном наблюдении женщин с ХБП в период беременности. В свою очередь беремен­ность может оказаться поводом для обследования и ранней диагностики ХБП, что позволит плани­ровать ранние терапевтические вмешательства.

Всемирный день Почки 2018 и Международ­ный женский день отмечают одновременно, что дает нам повод привлечь внимание общественно­сти к важности состояния здоровья женщин и, в особенности, их «почечного здоровья».

13-й Всемирный День Почки пропагандирует приемлемый по уровню затрат и равный доступ к образованию по вопросам здоровья, медицинской помощи и мерам профилактики для женщин, де­вушек и девочек во всем мире.

Совпадение Всемирного Дня Почки и Между­народного женского дня дает нам также возмож­ность разработать и предложить наилучшую практику и спланировать будущие исследования, чтобы в конечном итоге оптимизировать исходы для всех людей с заболеваниями почек или с ри­ском этих заболеваний.

Список литературы

1. GBD 2015 Disease and Injury Incidence and Prevalence Collaborators. Global, regional, and national incidence, prevalence, and years lived with disability for 310 diseases and injuries, 1990-2015: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2015. Lancet 2016; 388(10053):1545–1602. doi: 10.1016/S0140-6736(16)31678-6

2. von Dadelszen P, Payne B, Li J et al. Prediction of adverse maternal outcomes in pre-eclampsia: development and validation of the full PIERS model. Lancet 2011; 377(9761):219–227. doi: 10.1016/S0140-6736(10)61351-7

3. Mol BWJ, Roberts CT, Thangaratinam S, Magee LA, et al. Pre-eclampsia. Lancet 2016; 387(10022):999–1011. doi: 10.1016/S0140-6736(15)00070-7

4. Vikse BE, Irgens LM, Leivestad T et al. Preeclampsia and the risk of end-stage renal disease. N Engl J Med 2008;359(8):800–809. doi: 10.1056/NEJMoa0706790

5. Theilen LH, Fraser A, Hollingshaus MS et al. All-Cause and Cause-Specific Mortality After Hypertensive Disease of Pregnancy. Obstet Gynecol 2016;128(2):238–244

6. Piccoli GB, Cabiddu G, Attini R et al. Risk of Adverse Pregnancy Outcomes in Women with CKD. J Am Soc Nephrol 2015;26(8):2011–2022. doi: 10.1681/ASN.2014050459

7. Zhang J-J, Ma X-X, Hao L et al. A Systematic Review and Meta-Analysis of Outcomes of Pregnancy in CKD and CKD Outcomes in Pregnancy. Clin J Am Soc Nephrol 2015;10(11):1964–1978. doi: 10.2215/CJN.09250914

8. Alkhunaizi A, Melamed N, Hladunewich MA. Pregnancy in advanced chronic kidney disease and end-stage renal disease. Curr Opin Nephrol Hypertens 2015;24(3):252–259. doi: 10.1097/MNH.0000000000000119

9. Piccoli GB, Cabiddu G, Castellino S et al. A best practice position statement on the role of the nephrologist in the prevention and follow-up of preeclampsia: the Italian study group on kidney and pregnancy. J Nephrol 2017;30(3):307–317. doi: 10.1007/s40620-017-0390-1

10. Liu Y, Ma X, Zheng J, Liu X, Yan T. Pregnancy outcomes in patients with acute kidney injury during pregnancy: a systematic review and meta-analysis. BMC Pregnancy Childbirth 2017;17(1):235. doi: 10.1186/s12884-017-1402-9

11. Jim B, Garovic VD. Acute Kidney Injury in Pregnancy. Semin Nephrol 2017; 37(4):378–385. doi: 10.1016/j. semnephrol.2017.05.010

12. Acharya A. Management of Acute Kidney Injury in Pregnancy for the Obstetrician. Obstet Gynecol Clin North Am 2016 Dec;43(4):747–765. doi: 10.1016/j.ogc.2016.07.007

13. Iseki K. Gender differences in chronic kidney disease. Kidney International 2008;74(4):415–417. doi: 10.1038/ki.2008.261

14. Nitsch D, Grams M, Sang Y et al. Associations of estimated glomerular filtration rate and albuminuria with mortality and renal failure by sex: a meta-analysis. BMJ 2013;346:f324. doi: 10.1136/bmj.f324

15. Levin A, Djurdjev O, Beaulieu M, Er L. Variability and risk factors for kidney disease progression and death following attainment of stage 4 CKD in a referred cohort. Am J Kidney Dis 2008;52(4):661–671. doi: 10.1053/j.ajkd.2008.06.023

16. Weiner DE, Tighiouart H, Elsayed EF et al. The Framingham predictive instrument in chronic kidney disease. J Am Coll Cardiol 2007;50(3):217–224. doi: 10.1016/j.jacc.2007.03.037

17. Oladapo OT, Adetoro OO, Ekele BA et al. When getting there is not enough: a nationwide cross-sectional study of 998 maternal deaths and 1451 near-misses in public tertiary hospitals in a low-income country. BJOG 2016;123(6):928–938. doi:10.1111/1471-0528.13450

18. Tranquilli AL, Dekker G, Magee L et al. The classification, diagnosis and management of the hypertensive disorders of pregnancy: A revised statement from the ISSHP. Pregnancy Hypertens 2014;4(2):97–104. doi:10.1016/j.preghy.2014.02.001

19. Liu Y, Bao H, Jiang Z et al. Pregnancy-related Acute Kidney Injury and a Review of the Literature in China. Intern Med 2015;54(14):1695–1703. doi: 10.2169/ internalmedicine.54.3870

20. Prakash J, Pant P, Prakash S et al. Changing picture of acute kidney injury in pregnancy: Study of 259 cases over a period of 33 years. Indian J Nephrol 2016;26(4):262–267. doi: 10.4103/0971-4065.161018

21. Ibarra-Hernández M, Orozco-Guillén OA, de la AlcantarVallín ML et al. Acute kidney injury in pregnancy and the role of underlying CKD: a point of view from México. J Nephrol 2017;30(6):773–780. doi: 10.1007/s40620-017-0444-4

22. Blázquez A, García D, Rodríguez A et al. Is oocyte donation a risk factor for preeclampsia? A systematic review and meta-analysis. J Assist Reprod Genet 2016 Jul;33(7):855–863. doi: 10.1007/s10815-016-0701-9

23. O’Gorman N, Wright D, Poon LC et al. Multicenter screening for pre-eclampsia by maternal factors and biomarkers at 11-13 weeks’ gestation: comparison with NICE guidelines and ACOG recommendations. Ultrasound Obstet Gynecol 2017;49(6):756–760. doi: 10.1002/uog.17455

24. Zeisler H, Llurba E, Chantraine F et al. Predictive Value of the sFlt-1:PlGF Ratio in Women with Suspected Preeclampsia. N Engl J Med 2016;374(1):13-22. doi: 10.1056/NEJMoa1414838

25. 25. Garovic VD. The Role of the Podocyte in Preeclampsia. Clin J Am Soc Nephrol 2014;9(8):1337–1340. doi: 10.2215/CJN.05940614

26. Wide-Swensson D, Strevens H, Willner J. Antepartum percutaneous renal biopsy. Int J Gynaecol Obstet 2007;98(2):88–92. doi: 10.1016/j.ijgo.2007.03.049

27. Shiiki H, Dohi K, Hanatani M et al. Focal and segmental glomerulosclerosis in preeclamptic patients with nephrotic syndrome. Am J Nephrol 1990;10(3):205–212. PMID: 2382682

28. Linsell L, Malouf R, Morris J. et al. Risk Factor Models for Neurodevelopmental Outcomes in Children Born Very Preterm or With Very Low Birth Weight: A Systematic Review of Methodology and Reporting. Am J Epidemiol 2017;185(7):601–612. doi: 10.1093/aje/kww135

29. Guellec I, Lapillonne A, Marret S et al. Effect of Intra- and Extrauterine Growth on Long-Term Neurologic Outcomes of Very Preterm Infants. J Pediatr 2016;175:93–99.e1. doi: 10.1016/j.jpeds.2016.05.027

30. Moore T, Hennessy EM, Myles J et al. Neurological and developmental outcome in extremely preterm children born in England in 1995 and 2006: the EPICure studies. BMJ 2012;345:e7961. doi: 10.1136/bmj.e7961

31. Guillén Ú, DeMauro S, Ma L et al. Relationship Between Attrition and Neurodevelopmental Impairment Rates in Extremely Preterm Infants at 18 to 24 Months: A Systematic Review. Arch Pediatr Adolesc Med 2012;166(2):178–184. doi: 10.1001/archpediatrics.2011.616

32. Ranke MB, Schweizer R, Rodemann SM et al. Schoolchildren born VLBW or VLGA show height-related changes in body composition and muscle function but no evidence of metabolic syndrome risk factors. Results from the NEOLONG study. J Pediatr Endocrinol Metab 2016;29(2):163–172. doi: 10.1515/jpem-2015-0266

33. Castanys-Muñoz E, Kennedy K, Castañeda-Gutiérrez E et al. Systematic review indicates postnatal growth in term infants born small-for-gestational-age being associated with later neurocognitive and metabolic outcomes. Acta Paediatr 2017;106(8):1230–1238. doi: 10.1111/apa.13868

34. Ong KK, Kennedy K, Castañeda-Gutiérrez E et al. Postnatal growth in preterm infants and later health outcomes: a systematic review. Acta Paediatr 2015;104(10):974–986. doi: 10.1111/apa.13128

35. Low Birth Weight and Nephron Number Working Group. The Impact of Kidney Development on the Life Course: A Consensus Document for Action. Nephron 2017;136(1):3–49. doi: 10.1159/000457967

36. Luyckx VA, Bertram JF, Brenner BM et al. Effect of fetal and child health on kidney development and long-term risk of hypertension and kidney disease. Lancet 2013;382(9888):273–283. doi: 10.1016/S0140-6736(13)60311-6

37. Luyckx VA, Brenner BM. Birth weight, malnutrition and kidney-associated outcomes--a global concern. Nat Rev Nephrol 2015;11(3):135–149. doi: 10.1038/nrneph.2014.251

38. Davison JM, Lindheimer MD. Pregnancy and chronic kidney disease. Semin Nephrol 2011;31(1):86–99. doi: 10.1016/j.semnephrol.2010.10.008

39. Hall M. Pregnancy in Women with CKD: A Success Story. Am J Kidney Dis 2016;68(4):633–639. doi: 10.1053/j. ajkd.2016.04.022

40. Nevis IF, Reitsma A, Dominic A et al. Pregnancy outcomes in women with chronic kidney disease: a systematic review. Clin J Am Soc Nephrol 201;6(11):2587–2598. doi: 10.2215/CJN.10841210

41. Cabiddu G, Castellino S, Gernone G et al. A best practice position statement on pregnancy in chronic kidney disease: the Italian Study Group on Kidney and Pregnancy. J Nephrol 2016;29(3):277–303. doi: 10.1007/s40620-016-0285-6

42. Garg AX, Nevis IF, McArthur E et al. Gestational hypertension and preeclampsia in living kidney donors. N Engl J Med 2015;372(2):124–133. doi: 10.1056/NEJMoa1408932

43. Josephson MA. Transplantation: pregnancy after kidney donation: more questions than answers. Nat Rev Nephrol 2009;5(9):495–497. doi: 10.1038/nrneph.2009.129

44. Gianfreda D, Quaglini S, Frontini G et al. Does pregnancy have any impact on long term damage accrual and on the outcome of lupus nephritis? J Autoimmun 2017;84:46–54. doi: 10.1016/j. jaut.2017.06.003

45. Blom K, Odutayo A, Bramham K, Hladunewich MA. Pregnancy and Glomerular Disease: A Systematic Review of the Literature with Management Guidelines. Сlin J Am Soc Nephrol 2017;12(11):1862-1872. doi: 10.2215/CJN.00130117

46. Imbasciati E, Gregorini G, Cabiddu G et al. Pregnancy in CKD stages 3 to 5: fetal and maternal outcomes. Am J Kidney Dis 2007;49(6):753–762. doi: 10.1053/j.ajkd.2007.03.022

47. Fischer MJ. Chronic kidney disease and pregnancy: maternal and fetal outcomes. Adv Chronic Kidney Dis 2007;14(2):132– 145. doi: 10.1053/j.ackd.2007.01.004

48. Bramham K. Diabetic Nephropathy and Pregnancy. Semin Nephrol 2017;37(4):362–369. doi: 10.1016/j. semnephrol.2017.05.008

49. Eswarappa M, Rakesh M, Sonika P et al. Spectrum of renal injury in pregnancy-induced hypertension: Experience from a single center in India. Saudi Journal of Kidney Diseases and Transplantation 2017;28(2):279. DOI: 10.4103/1319-2442.202790

50. Prakash J. The kidney in pregnancy: A journey of three decades. Indian J Nephrol 2012;22(3):159–167. doi: 10.4103/0971-4065.98750

51. Piccoli GB, Fassio F, Attini R et al. Pregnancy in CKD: whom should we follow and why? Nephrol Dial Transplant 2012;27 Suppl 3:iii111–118. doi: 10.1093/ndt/gfs302

52. Piccoli GB, Cabiddu G, Daidone G et al. The children of dialysis: live-born babies from on-dialysis mothers in Italy – an epidemiological perspective comparing dialysis, kidney transplantation and the overall population. Nephrol Dial Transplant 2014;29(8):1578–1586. doi: 10.1093/ndt/gfu092

53. Jesudason S, Grace BS, McDonald SP. Pregnancy Outcomes According to Dialysis Commencing Before or After Conception in Women with ESRD. Clin J Am Soc Nephrol 2014;9(1):143–149. doi: 10.2215/CJN.03560413

54. Hladunewich MA, Hou S, Odutayo A et al. Intensive hemodialysis associates with improved pregnancy outcomes: a Canadian and United States cohort comparison. J Am Soc Nephrol 2014;25(5):1103–1109. doi:10.1681/ASN.2013080825

55. Piccoli GB, Minelli F, Versino E et al. Pregnancy in dialysis patients in the new millennium: a systematic review and metaregression analysis correlating dialysis schedules and pregnancy outcomes. Nephrol Dial Transplant 2016;31(11):1915–1934. doi: 10.1093/ndt/gfv395

56. Deshpande NA, James NT, Kucirka LM et al. Pregnancy outcomes in kidney transplant recipients: a systematic review and meta-analysis. Am J Transplant 2011;11(11):2388–2404. doi: 10.1111/j.1600-6143.2011.03656.x

57. Deshpande NA, Coscia LA, Gomez-Lobo V et al. Pregnancy after solid organ transplantation: a guide for obstetric management. Rev Obstet Gynecol 2013;6(3–4):116–125. PMC4002187

58. Bramham K, Nelson-Piercy C, Gao H et al. Pregnancy in renal transplant recipients: a UK national cohort study. Clin J Am Soc Nephrol 2013;8(2):290–298. doi: 10.2215/CJN.06170612

59. Piccoli GB, Cabiddu G, Attini R et al. Outcomes of Pregnancies After Kidney Transplantation: Lessons Learned from CKD. A Comparison of Transplanted, Nontransplanted Chronic Kidney Disease Patients and Low-Risk Pregnancies: A Multicenter Nationwide Analysis. Transplantation 2017;101(10):2536–2544. doi: 10.1097/TP.0000000000001649

60. Webster P, Lightstone L, McKay DB, Josephson MA. Pregnancy in chronic kidney disease and kidney transplantation. Kidney Int 2017; 91(5):1047–1056. doi:10.1016/j.kint.2016.10.045

61. Pietrzak B, Mazanowska N, Kociszewska-Najman B et al. Successful Pregnancy Outcome after In Vitro Fertilization in a Kidney Graft Recipient: A Case Report and Literature Review. Ann Transplant 2015;20:338–341. doi: 10.12659/AOT.893735

62. Norrman E, Bergh C, Wennerholm U-B. Pregnancy outcome and long-term follow-up after in vitro fertilization in women with renal transplantation. Hum Reprod 2015;30(1):205–213. doi: 10.1093/humrep/deu293

63. Tedeschi SK, Bermas B, Costenbader KH. Sexual disparities in the incidence and course of SLE and RA. Clin Immunol 2013;149(2):211–218. doi: 10.1016/j.clim.2013.03.003

64. Marder W, Vinet É, Somers EC. Rheumatic autoimmune diseases in women and midlife health. Womens Midlife Health [Internet] 2015 [cited 2017 Oct 19];1. Available from: https://www. ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5444314/

65. Ortona E, Pierdominici M, Maselli A. et al. Sex-based differences in autoimmune diseases. Ann Ist Super Sanita 2016;52(2):205–212. doi: 10.4415/ANN_16_02_12

66. Petri M. Epidemiology of systemic lupus erythematosus. Best Pract Res Clin Rheumatol 2002;16(5):847–858. PMID: 12473278

67. Weckerle CE, Niewold TB. The unexplained female predominance of systemic lupus erythematosus: clues from genetic and cytokine studies. Clin Rev Allergy Immunol 2011;40(1):42–49. doi:10.1007/s12016-009-8192-4

68. Scofield RH, Bruner GR, Namjou B et al. Klinefelter’s syndrome (47,XXY) in male systemic lupus erythematosus patients: support for the notion of a gene-dose effect from the X chromosome. Arthritis Rheum 2008;58(8):2511–2517. doi: 10.1002/art.23701

69. Pierdominici M and Ortona E. Estrogen Impact on Autoimmunity Onset and Progression: the Paradigm of Systemic Lupus Erythematosus. Int Trends in Immun 2013;1(2):24–34

70. Maselli A, Conti F, Alessandri C et al. Low expression of estrogen receptor β in T lymphocytes and high serum levels of anti-estrogen receptor α antibodies impact disease activity in female patients with systemic lupus erythematosus. Biol Sex Differ [Internet] 2016 [cited 2017 Oct 19];7. Available from: https://www. ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4709986/

71. Kim SJ, Schätzle S, Ahmed SS et al. Increased cathepsin S in Prdm1(-/-) dendritic cells alters the TFH cell repertoire and contributes to lupus. Nat Immunol 2017;18(9):1016–1024. doi: 10.1038/ni.3793

72. Langefeld CD, Ainsworth HC, Cunninghame Graham DS et al. Transancestral mapping and genetic load in systemic lupus erythematosus. Nat Commun 2017;8:16021. doi: 10.1038/ ncomms16021

73. Niewold TB, Hua J, Lehman TJA et al. High serum IFN-alpha activity is a heritable risk factor for systemic lupus erythematosus. Genes Immun 2007;8(6):492–502. doi: 10.1038/sj.gene.6364408

74. Tower C, Mathen S, Crocker I, Bruce IN. Regulatory T cells in Systemic Lupus Erythematosus and Pregnancy. Am J Reprod Immunol 2013;69(6):588–595. doi: 10.1111/aji.12081

75. 75. Almaani S, Meara A, Rovin BH. Update on Lupus Nephritis. CJASN 2016;CJN.05780616. doi: 10.2215/CJN.05780616

76. Buyon JP, Kim MY, Guerra MM et al. Kidney Outcomes and Risk Factors for Nephritis (Flare/De Novo) in a Multiethnic Cohort of Pregnant Patients with Lupus. Clin J Am Soc Nephrol 2017;12(6):940–946. doi: 10.2215/CJN.11431116

77. Yelin E, Yazdany J, Trupin L. Relationship Between Process of Care and a Subsequent Increase in Damage in Systemic Lupus Erythematosus. Arthritis Care & Research 2017;69(6):927–932. doi: 10.1002/acr.22977

78. Kaplowitz ET, Ferguson S, Guerra M et al. Socioeconomic Status Contributes to Racial/Ethnic Disparities in Adverse Pregnancy Outcomes among Women with Systemic Lupus Erythematosus. Arthritis Care Res 2017; 69 (6):833–841. doi: 10.1002/acr.23021

79. Myasoedova E, Crowson CS, Kremers HM et al. Is the incidence of rheumatoid arthritis rising?: results from Olmsted County, Minnesota, 1955-2007. Arthritis Rheum 2010;62(6):1576–1582. doi: 10.1002/art.27425

80. Goemaere S, Ackerman C, Goethals K et al. Onset of symptoms of rheumatoid arthritis in relation to age, sex and menopausal transition. J Rheumatol 1990;17(12):1620–1622 PMID: 2084234

81. de Man YA, Dolhain RJEM, van de Geijn FE et al. Disease activity of rheumatoid arthritis during pregnancy: results from a nationwide prospective study. Arthritis Rheum 2008;59(9):1241–1248

82. Icardi A, Araghi P, Ciabattoni M et al. Kidney involvement in rheumatoid arthritis. Reumatismo 2003;55(2):76–85. PMID: 12874640

83. Anders H-J, Vielhauer V. Renal co-morbidity in patients with rheumatic diseases. Arthritis Research & Therapy 201;13:222. doi: 10.1186/ar3256

84. Chiu H-Y, Huang H-L, Li C-H et al. Increased Risk of Chronic Kidney Disease in Rheumatoid Arthritis Associated with Cardiovascular Complications – A National Population-Based Cohort Study. PLOS ONE 2015;10(9):e0136508. doi: 10.1371/journal.pone.0153431

85. Vinet É, Bernatsky S, Hudson M et al. Effect of menopause on the modified Rodnan skin score in systemic sclerosis. Arthritis Research & Therapy 2014;16:R130. doi: 10.1186/ar4587

86. Sammaritano LR. Menopause in patients with autoimmune diseases. Autoimmun Rev 2012;11(6–7):A430–436. doi: 10.1016/j.autrev.2011.11.006

87. Penn H, Denton CP. Diagnosis, management and prevention of scleroderma renal disease. Curr Opin Rheumatol 2008;20(6):692–696. doi: 10.1097/BOR.0b013e3283108df7

88. Anders HJ, Wiebecke B, Haedecke C et al. MPO-ANCAPositive crescentic glomerulonephritis: a distinct entity of scleroderma renal disease? Am J Kidney Dis 1999;33(4):e3. PMID: 10196034

89. Zakharova EV, Makarova TA, Stolyarevich ES. ANCAAssociated Vasculitis in Patient with CREST-Syndrome – Case Report [Internet]. [cited 2017 Oct 19]. Available from: https://www. eertechz.com/Clinical-Nephrology/ACN-2-115.php

90. Eckardt K-U, Coresh J, Devuyst O et al. Evolving importance of kidney disease: from subspecialty to global health burden. Lancet 2013;382(9887):158–169. doi: 10.1016/S01406736(13)60439-0

91. Saran R, Robinson B, Abbott KC et al. US Renal Data System 2016 Annual Data Report: Epidemiology of Kidney Disease in the United States. Am J Kidney Dis 2017;69(3 Suppl 1):A7–8. doi: 10.1053/j.ajkd.2016.12.004

92. Liyanage T, Ninomiya T, Jha V et al. Worldwide access to treatment for end-stage kidney disease: a systematic review. Lancet 2015;385(9981):1975–1982. doi: 10.1016/S0140-6736-(14)61601-9

93. Ojo A. Addressing the global burden of chronic kidney disease through clinical and translational research. Trans Am Clin Climatol Assoc 2014;125:229–243; discussion 243-246

94. WHO. Addressing gender within primary health care reforms. In: WHO editor. Gender, women and primary health care renewal: a discussion paper [Internet]. [cited 2017 Oct 19]. Available from: http://apps.who.int/iris/bitstream/10665/44430/1/9789241564038_eng.pdf

95. Eguavoen ANT, Odiagbe SO, Obetoh GI. The Status of Women, Sex Preference, Decision-Making and Fertility Control in Ekpoma Community of Nigeria. J Soc Sci 2007; 15(1):43–49

96. Halle MP, Takongue C, Kengne AP et al. Epidemiological profile of patients with end stage renal disease in a referral hospital in Cameroon. BMC Nephrol 2015;16:59. doi: 10.1186/s12882-015-0044-2

97. Ajayi S, Raji Y, Bello T et al. Unaffordability of renal replacement therapy in Nigeria. Hong Kong Journal of Nephrology 2016;18:15–29

98. Kausz AT, Obrador GT, Arora P et al. Late initiation of dialysis among women and ethnic minorities in the United States. J Am Soc Nephrol 2000;11(12):2351–2357. PMID: 11095658

99. Coresh J, Byrd-Holt D, Astor BC et al. Chronic kidney disease awareness, prevalence, and trends among U.S. adults, 1999 to 2000. J Am Soc Nephrol 2005;16(1):180–188. doi: 10.1681/ASN.2004070539

100. Adams SV, Rivara M, Streja E et al. Sex Differences in Hospitalizations with Maintenance Hemodialysis. J Am Soc Nephrol 2017;28(9):2721–2728. doi: 10.1681/ASN.2016090986

101. Ethier J, Mendelssohn DC, Elder SJ et al. Vascular access use and outcomes: an international perspective from the Dialysis Outcomes and Practice Patterns Study. Nephrol Dial Transplant 2008;23(10):3219–3226. doi: 10.1093/ndt/gfn261

102. Depner TA. Prescribing Hemodialysis: The Role of Gender. Adv Ren Replace Ther 2003 Jan;10(1):71-77. doi: 10.1053/jarr.2003.50007

103. Sehgal AR. Outcomes of renal replacement therapy among blacks and women. Am J Kidney Dis 2000;35(4):S148–152. PMID: 10766013

104. Jindal RM, Ryan JJ, Sajjad I et al. Kidney transplantation and gender disparity. Am J Nephrol 2005;25(5):474–483. doi: 10.1159/000087920

105. Couchoud C, Bayat S, Villar E et al. REIN registry. A new approach for measuring gender disparity in access to renal transplantation waiting lists. Transplantation 2012; 94(5):513–519

106. Liu G, Li X, Liu T et al. Gender disparity of living donor renal transplantation in East China. Clin Transplant 2013;27(1):98–103. doi: 10.1111/ctr.12003

107. Naghibi O, Naghibi M, Nazemian F. Gender disparity in kidney transplantation. Saudi J Kidney Dis Transpl 2008;19(4):545– 550. PMID: 18580010

108. Bal MM, Saikia B. Gender bias in renal transplantation: are women alone donating kidneys in India? Transplant Proc 2007; 39(10):2961–2963. DOI: 10.1016/j.transproceed.2007.08.089

109. Hogan J, Couchoud C, Bonthuis M et al. Gender Disparities in Access to Pediatric Renal Transplantation in Europe: Data from the ESPN/ERA-EDTA Registry. Am J Transplant 2016;16(7):2097–2105. doi: 10.1111/ajt.13723

110. Gillespie A, Hammer H, Kolenikov S et al. Sex Differences and Attitudes toward Living Donor Kidney Transplantation among Urban Black Patients on Hemodialysis. Clin J Am Soc Nephrol 2014;9(10):1764–1772. doi: 10.2215/CJN.12531213

111. Salter ML, McAdams-Demarco MA, Law A et al. Age and sex disparities in discussions about kidney transplantation in adults undergoing dialysis. J Am Geriatr Soc 2014;62(5):843–849. doi: 10.1111/jgs.12801

112. Piccoli GB, Attini R, Cabiddu G et al. Maternal-fetal outcomes in pregnant women with glomerulonephritides. Are all glomerulonephritides alike in pregnancy? J Autoimmun 2017; 79: 91–98. doi: 10.1016/j.jaut.2017.01.008

113. Seeger H, Salfeld P, Eisel R et al. Complicated pregnancies in inherited distal renal tubular acidosis: importance of acid-base balance. J Nephrol 2017;30(3):455–460. doi: 10.1007/s40620-016-0370-x

114. Yefet E, Tovbin D, Nachum Z. Pregnancy outcomes in patients with Alport syndrome. Arch Gynecol Obstet 2016; 293(4):739–747. doi: 10.1007/s00404-015-3893-9


Об авторах

Джиорджина Б. Пикколи
Туринский университет; Госпитальный центр Ле-Ман
Италия

Джиорджина Барбара Пикколи - отдел клинических и биологических наук ТУ; отделение  нефрологии, ГЦ Ле-Ман



Мона Альрухами
Медицинский колледж Дубай
Объединенные Арабские Эмираты

Oтдел медицины

Дубай



Жи-Хонг Лиу
Национальный центр клинических исследований заболеваний почек, госпиталь Джинлинг, Медицинская школа Нанкинского университета
Китай
Нангин


Елена Захарова
Городская клиническая больница им. С.П. Боткина; Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова; Российская медицинская академия непрерывного последипломного образования
Россия

Отделение нефрологии ГКБ им. С.П. Боткина; 

кафедра нефрологии МГМСУ имени А.И. Евдокимова;

кафедра нефрологии РМАНПО

Москва

 



Адера 8, Левин
Университет Британской Колумбии
Канада

8 отдел медицины, отделение нефрологии 

Ванкувер



Для цитирования:


Пикколи Д.Б., Альрухами М., Лиу Ж., Захарова Е., Левин А.8. ЧТО МЫ ЗНАЕМ И ЧЕГО НЕ ЗНАЕМ О ЗАБОЛЕВАНИЯХ ПОЧЕК У ЖЕНЩИН; ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ И ОТВЕТЫ НА НЕЗАДАННЫЕ ВОПРОСЫ: РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ ВСЕМИРНОГО ДНЯ ПОЧКИ И МЕЖДУНАРОДНОГО ЖЕНСКОГО ДНЯ. Нефрология. 2018;22(2):12-25. https://doi.org/10.24884/1561-6274-2018-22-2-12-25

For citation:


Piccoli G.B., Alrukhaimi M., Liu Zh., Zakharova E., Levin A. WHAT WE DO AND DO NOT KNOW ABOUT WOMEN AND KIDNEY DISEASES; QUESTIONS UNANSWERED AND ANSWERS UNQUESTIONED: REFLECTION ON WORLD KIDNEY DAY AND INTERNATIONALWOMAN’S DAY. Nephrology (Saint-Petersburg). 2018;22(2):12-25. (In Russ.) https://doi.org/10.24884/1561-6274-2018-22-2-12-25

Просмотров: 370


ISSN 1561-6274 (Print)
ISSN 2541-9439 (Online)